Как исчезают заполярные деревни на берегу Белого моря

Бродячие лошади, школа на четверых детей и песчаная пустошь вместо старинного села

Терский берег Белого моря — это 500 километров, на которых раскинулись поморские деревни: Умба, Тетрино, Кузомень и другие. В старину Терский берег славился знахарями, в советское время сюда ехали работать на заводах и заниматься рыболовством, но сейчас заполярные деревни пустеют. Многие градообразующие предприятия закрылись, в посёлках есть трудности с доставкой еды, газом и электричеством. Фотограф Анастасия Дубровина оказалась на Терском берегу в ноябре 2021 года и привезла оттуда печальный репортаж.

Анастасия Дубровина

фотограф

За год до путешествия по Терскому берегу я уже побывала на Кольском полуострове, но в северо-восточной его части, в Териберке и на Сейдозере. После той поездки почувствовала, что «Север не отпускает» — так говорил хозяин одного из домиков, в котором я жила. И я решила вернуться.

Я люблю путешествовать в отдалённые районы, небольшие селения, труднодоступные деревни на северных побережьях. В этом смысле деревни Терского берега казались мне крайне интересными. Так и вышло. Поездка заняла почти две недели, в каждой из деревень я провела по два-три дня.

Я много читала о том, чем живут северные деревни, какие предприятия там ещё работают (рыбоперерабатывающий и молокозавод), какие закрылись (лесопилка, рыбхоз). Конечно, в разговорах с местными эти знания дополнились и выстроились в достаточно пессимистичную картину.

Раньше люди приезжали и хотели здесь работать из-за «полярки» — денежной надбавки за жизнь в Заполярье. Теперь же эти выплаты не особо значительны, и притока людей в эти сёла нет, только постоянный отток. Люди уезжают на заработки в города покрупнее, ту же Кандалакшу или Мурманск.

Сложно в этих местах и с провизией. Иногда из-за погоды посылки и продукты в местные магазины может доставить только вертолёт. Хлеб многие пекут сами. Больница и полиция есть только в Кандалакше.

В селе Кузомень в последние годы разворачивается экологическая катастрофа. Из-за лесных пожаров и вырубки деревьев здесь образовалась песчаная пустошь, несколько домов смыло в реку, на старом кладбище ветер уносит песок с могил, обнажая захоронения. К тому же по Кузомени бродят голодные якутские лошади, которых когда-то завезли сюда для хозяйственных работ, а теперь животные остались без дела и хозяев. Особенно непросто диким лошадям приходится в Кузомени зимой. Если в другое время года они могут есть овёс, то зимой им помогают неравнодушные местные — подкармливают картофелем и овощами. Тем не менее табун теряет по особи каждую зиму. Я видела 4–5 лошадей, и, наверное, это все, что остались в Кузомени сейчас.

В некоторых сёлах нет постоянных жителей. Это, по сути, сезонные дачи (Кузрека, например). В некоторых — как в Кашкаранцах — число постоянных жителей совсем небольшое (по словам сотрудницы местной библиотеки — 12 человек и работники местного маяка), остальные приезжают на лето. Постоянно тут живут в основном люди пожилые. Детей в сёлах почти нет. Детсад в Умбе пустует (но школа работает). В Кузомени работает школа, где учатся четверо детей. Также есть школа в Варзуге, а в Кашкаранцах — библиотека, куда дети приходят почитать и поиграть.

Сотрудники маяка в Кашкаранцах работают вахтовым методом. Они живут в огороженном посёлке при маяке вместе с семьями. У них на территории есть газ и электричество, в отличие от остальной части деревни.

В самом начале я упомянула хозяина домика в Умбе — Алексея. Ему около 35 лет, он работает на алюминиевом заводе в Кандалакше в ста километрах от Умбы, но ездит туда не каждый день. Алексей говорит, что и Кандалакша, несмотря на завод, развалена в плане промышленных предприятий. Параллельно Алексей развивает в Умбе туризм: уже построил и сдаёт один дом, работает над вторым.

Раньше Умба была закрытым посёлком из-за военного назначения: сюда пригоняли Северный подводный флот. С ним связаны судьбы многих местных жителей, и поэтому им оказалась близка трагедия подлодки «Курск». Огромное сочувствие и боль о погибших испытывал и Александр Комаров — основатель этнографического музея под открытым небом «Тоня “Тетрина”» (там я с ним и познакомилась). В часовне на территории его музея хранится часть карты с «Курска».

Тоня — это рыбацкое промысловое поселение. Александр Комаров вместе с женой Ольгой и сыном Дмитрием воссоздал ранее существовавшую здесь рыбацкую деревню, тоню, и сам проводит по ней экскурсии. В музее можно узнать, как рыбачили древние поморы, как они справлялись с суровым климатом. Экспонаты самые разные: от лодок, сетей, мебели и другого рыбацкого инвентаря до настоящей солеварни — она рабочая, вместе с семьёй Александр варит и продаёт соль. Есть коллекция старинных кирпичей и диковинных камней. Александр «горит» историей этих мест, его музей — это постоянная работа семьи энтузиастов, она не прекращается.

Автор текста и фотографий: Анастасия Дубровина

Этот материал был вам полезен?
Рассказать друзьям