Норильск: живые краски русского Севера

Другой Норильск в визуальных ассоциациях Евгения Щемилина

Евгений Щемилин живет и работает в Норильске. В 2004 году Евгений увлекся фотографией, стал членом местного фотоклуба, а позже и членом Союза фотохудожников. За 12 лет визуальных заметок о городе, в которых автор пытается передать ощущения и чувства от жизни в Норильске, накопилось на фотокнигу.

«Сначала кажется, что это хаотичный набор снимков, но их отбор — тонкая смысловая и визуальная взаимосвязь. Я не хочу расшифровывать ее зрителю. Пусть он сам попробует это сделать, а еще лучше — найдет свои смыслы и интерпретации».

Мы публикуем фотографии и отрывки из книги Евгения «Я — Норильск».

Фотохудожник
30 апреля 2019

Я очень давно живу в Норильске. Знаю здесь каждый дом, каждый двор, каждую щель между домами. Я тесно связан с городом. Мы переплелись в одно целое: Норильск — это я, я — это Норильск.

Норильск разный. Промышленный и провинциальный. Покрашенный с лицевой стороны и облезлый со двора. Освещенный рекламным неоном полярной ночью и оранжевым солнцем полярным днем. Норильск зияет глазницами заброшенных «сталинок» и греет светом родных окон. Он обжигает белизной снежных пустырей и пестрит паттерном крыш. У Норильска сладковатый привкус летних прогулок и вкус горечи расставания. Норильск проверяет тебя на прочность и дает чувство уверенности. Такой противоречивый и амбициозный.

Зачем человек в Норильске смотрит в окно? Узнать, какая погода. Есть ли на улице «газ» — выбросы металлургического производства, которые ветром заносит в город. Проверить, во дворе ли гуляет ребенок. Я часто смотрю в окно. Смотрю, как на свежем снегу следами нарисован причудливый орнамент. Как блики окон рефлексируют на земле. Как дым металлургического завода, окрашенный восходящим солнцем, уходит ввысь.

Когда я жил на «Хантайке», под моими окнами был кусок асфальта, на котором постоянно что-то происходило. То дворник живописно метет, то дети в футбол гоняют, то парочки целуются. Сейчас я живу в другом месте, но улица продолжает жить под моими окнами.

В детстве во время каникул мы если не уезжали на «материк», то все лето болтались по городу и окрестностям. В хорошую погоду ходили за трубы теплотрасс на «Лауреатке». Это называлось «пойти в тундру». Жгли костры, купались в мелких озерах и загорали.

Летними ночами, когда солнце не уходит за горизонт, мы с другом рисовали граффити на окраинах города. Наше творчество понимали немногие. Особенно его не понимали проходящие мимо пьяные мужики. Каждый раз происходило столкновение культурных миров. Но до драк дело не доходило. Искусство все-таки объединяет и уравнивает.

В Норильске зимой много снега. Так много, что во время особо сильных снежных бурь по всем центральным телеканалам сообщают о «стихийном бедствии» в нашем городе. А мы улыбаемся и немного с гордостью отвечаем на взволнованные вопросы родных и друзей с «материка», что все нормально и ничего особенного не происходит. Хорошо, когда о тебе беспокоятся.

Северное сияние — одно из самых красочных природных явлений Заполярья. Многие фотографы в Норильске охотятся за ним. Я не охочусь. Но кое-что поймал.

Однажды я стоял на остановке «Трест» в Талнахе. Была поздняя осень, было жутко холодно, а автобуса все не было. В пролете между домами появилось солнечное зарево. Это было последнее солнце перед началом полярной ночи. Впереди 45 дней темноты.

Небо черное 20 часов в сутки. Из света — только неон вывесок и люминесцентный свет фонарей. Из-за разницы цветовой температуры рябит в глазах. Хочется спать. Больше вообще ничего не хочется. 

Говорят, что северные люди не мерзнут. На самом деле это не так. Просто одеваться надо по погоде. Когда я учился в 11 классе, в моде были узкие джинсы. Поэтому подштанники мы не носили. Всю зиму мы передвигались по городу короткими перебежками, от магазина к магазину, от подъезда к подъезду. Форс мороза не боится.

Холод в Норильске немного другой, чем на «материке». Если нет ветра, то -40–45°C человек совершенно спокойно переносит. Но если есть хотя бы небольшой ветер, норильский холод побеждает человека!

На Крайний Север люди приезжают работать. Так произошло и с моими родителями. Я тоже много работаю, часто задерживаюсь на работе. Особенно расстраиваюсь, когда приходится пропускать редкие теплые летние деньки. Хорошо, что солнце тоже задерживается, и я могу снимать после работы.

Полярный день в Норильске — удивительное время. Солнце не заходит за линию горизонта в течение суток. В полночь висит над городом и прорисовывает его длинными тенями и теплыми оттенками. Такое, конечно, надо видеть!

Приезжая в Норильск на пять лет подзаработать денег, многие чертят себе временную линию, когда будет необходимо собрать вещи и уехать. Потом переносят ее несколько раз. Но, прожив всю жизнь на Севере, все равно приходится отрывать себя. Точно по этой линии…

Без любви на Севере не выжить. Ведь она заставляет нас жить не только ради себя, заботиться о близких. Только любящий человек сообщит незнакомому прохожему о побелевшем от мороза носе или щеках, поможет вытащить застрявшую машину из перемета на Алыкелевской трассе, возьмется сопровождать чужого ребенка на «материк». 

Одна из радостей, которые дарит природа на Севере, — это цветы. Летом тундра расцветает фиолетовыми коврами иван-чая, белыми — ромашек, оранжевыми — жарков. В городе цветы другие. Дарите своим близким цветы. И не близким тоже дарите.

В 80-е и 90-е годы было особенное для Норильска время: самый расцвет и внезапный обвал. Времена давно прошли, а знаки и символы остались. 

От «того самого» Норильска почти ничего не осталось. Все магазины и заведения с историческими, оригинальными названиями-именами — «Золотая осень», «Мальчиш-Кибальчиш», «Дары природы» — переплавились в пластик сетевых лавок. Но иногда можно найти артефакты былого великолепия. 

Норильск неоднозначен. С одной стороны — остатки советской романтики о покорителях северной стихии, суровый климат и производственные победы в экстремальных условиях. А с другой —корпорация, эффективный менеджмент, дресс-код и тысячи правил. В голове периодически возникают мысли все бросить. Но все равно остаешься «еще на годик, еще на два».

Одна из особенностей городов на крайнем севере — максимально плотная застройка и дворы-колодцы. Чтобы люди могли проникать в такие дворы и покидать их, между домами оставляют проемы – «щели». Человек внезапно появляется из них и так же быстро пропадает. 

Во многих северных городах из-за переизбытка белого цвета фасады зданий, строения и прочие малые архитектурные формы стараются красить в яркие, насыщенные цвета. Долгое время у нас вообще ничего не красили. А потом, видимо, дорвались. Теперь теория симультанных цветовых контрастов во многих дворах Норильска применена на практике.

Туристы едут в Норильск за новыми впечатлениями. Испытать себя в экстремальных условиях, посмотреть на индустриальные объекты, окунуться в дикую природу плато Путорана, посетить отдаленные поселки, посмотреть жизнь местных национальных меньшинств. 

А многие норильчане прикладывают огромные усилия, чтобы купить недвижимость на «материке» и уехать с Крайнего Севера куда поюжнее. И, уехав, начинают скучать по Норильску. Он не отпускает. Бывших норильчан не бывает.

Автор фотографий Евгений Щемилин

Этот материал был вам полезен?
Рассказать друзьям

Ещё больше пользы