Кони, люди: магия зимнего новосибирского манежа

Фоторепортаж Андрея Шапрана с детских конных соревнований

Сто лет назад ипподром был одним из самых популярных развлечений в Новосибирске, но со временем интерес горожан к скачкам поугас. И всё же атмосфера старинного манежа продолжает привлекать пусть и не таких многочисленных, как раньше, но искренних поклонников конного спорта, среди которых и есть фотограф Андрей Шапран. Детские соревнования в начале спортивного сезона — его особенная страсть.

26 градусов мороза за этими дверьми. Тусклый свет, и нет специального отопления в помещении. Всё тепло исходит только от животных — от лошадей. Их в этой длинной конюшне семьдесят. И почти три сотни детей, которые регулярно, из месяца в месяц, съезжаются со всех концов города на спортивные занятия на крытом манеже ипподрома. Кажется, что в этом закрытом от посторонних глаз мире на краю мегаполиса дети и лошади связаны воедино.

Новосибирский ипподром — одно из самых старых конных заведений в Сибири, ему больше 100 лет. В феврале здесь не хватает света, и в закрытом помещении неправильной конструкции, называемом манежем, висят постоянные тяжёлые сумерки. В это время, кажется, невозможно снимать: все движения людей и лошадей смазываются и становятся нерезкими. Тепло, исходящее от живых существ — немногочисленных взрослых, детей и лошадей, смешивается, превращаясь в пар, висит в виде непроходящего облака-смога над земляным манежем.

Февраль — начало первых конных соревнований среди детей в закрытом помещении. Я приезжаю сюда несколько лет подряд, чтобы наудачу сделать несколько кадров, поймать чьё-то лицо или настроение. Иногда мне кажется, что моя камера такая же старая, как эти конюшни: она быстро замерзает, и у неё садятся на холоде аккумуляторы. Я одеваюсь тепло: надеваю толстовку и зимнюю пуховую куртку. Знаю, что пробуду здесь весь день — соревнования начинаются ранним утром и могут закончиться глубоким вечером.

Иногда в конюшне работает заезжий буфет, и тогда есть возможность попить горячий чай из пластиковых стаканчиков, но это тепло хранить долго невозможно.

Февраль — время первых набросков и неуверенных кадров. Время, когда уже хочется делать фотографии. Такой возможности почти нет, если не пользоваться искусственным светом, но вспышка способна всё погубить, и, конечно, она будет пугать животных. Снять 30 градусов мороза с искусственным освещением красиво практически невозможно: водяной пар, исходящий от отпрыгавшей на конкуре лошади, — это мороз. В этот момент — сразу после выступления — можно стоять возле лошади и греть о её тело заиндевевшие руки. Лошадь очень тёплая, и почти все дети так и поступают, поскольку температура животного гораздо выше температуры воздуха в деннике.

Я не знаю, как выдерживают эти маленькие дети, которые по правилам соревнований — одинаковых для Москвы и для Сибири — должны выступать в однообразной лёгкой и неутеплённой форме, но они выдерживают. Наверное, любовь к животным греет их изнутри, — мне трудно сказать. Я прихожу каждый раз, чтобы вновь и вновь посмотреть на детский героизм и хотя бы немного поддержать их. Заинтересованность — тоже поддержка.

Ещё я прихожу за настроением, в феврале оно только намечается. До весны целый месяц, но соревнования – начало большой спортивной программы на предстоящий конный сезон.

Стёкла в конюшне и бетонном манеже покрыты толстым слоем инея, который не способны растопить никакие лучи низкого, ещё зимнего солнца. Искусственный свет под потолком радует только зимующих здесь воробьёв. Так здесь бывает в феврале. 

В марте, когда солнце становится ярким и поднимается над горизонтом, со всех сторон освещая неприглядный кирпичный манеж, начинает таять снег на окнах, и земляной пол в манеже разукрашивают световые фигуры. Меняет свою траекторию солнце, изменяются и эти световые пятна-тени. Наступает время настроения. Почти месяц в этом небольшом помещении на ограниченной территории рождаются те краски, в ожидании которых я живу весь предстоящий период. В весенне-летний сезон занятия и соревнования по конкуру и выездке переносятся из манежа на просторы ипподрома, тренировки продолжаются до начала зимы, а потом дети возвращаются в крытый манеж.

В Новосибирске лошадиные бега проводились почти всегда. В начале XX века жители Ново-Николаевска (Новосибирска) жаловались властям на местных и понаехавших коновладельцев, которые устраивали скачки в самых неожиданных местах, выясняя, чей конь резвее. После того как рабочим надоело попадать под копыта и было проведено собрание, в 1903 году зимние бега стали проводить на льду сибирской реки Оби. В 1912 году началось строительство ипподрома в Татарской слободе, ныне улица Ипподромская. 

По стечению обстоятельств и, вероятно, в продолжение традиций, на Ипподромской и сейчас проводятся стихийные заезды, но только на автомобилях. В 20-х годах ипподром был очень популярным местом среди горожан, поскольку располагался недалеко от рынка. На скачки ходили всей семьёй. 

С упадком интереса к коневодству ипподром со временем переместился на окраину, где находится и сейчас. Однако лошади независимо от обстановки остаются теми благородными животными, которые вызывают сильные чувства практически у всех людей.

Автор текста и фотографий Андрей Шапран

Этот материал был вам полезен?
Рассказать друзьям