Русская деревня: жизнь как песня

Прошлое и настоящее сибирской глубинки в фотографиях и заметках Андрея Шапрана

Материал для проекта «Сибирская глубинка» Андрей собирал несколько лет. Отправляясь в экспедиции по деревням и селам, слушая песни и истории простых людей, он погружался в мир русского фольклора и историю русской деревни. Итогом стали не только снимки, но и записи воспоминаний.

«Некоторые фрагменты трудно перечитывать, если мысленно представлять. А представлять надо — только на таких образах и формируется облик сельской глубинки».

Документальный фотограф

Идея проекта родилась, когда я оказался на новосибирском фольклорном фестивале «Сибирская глубинка». Желание попасть в село и ближе познакомиться с деревенской атмосферой возникло давно, но не было времени — или не было толчка. На фестивале стало понятно: надо ехать. Предугадать итог экспедиций на тот момент было сложно.

История сибирских сел и жизни людей — ушедших и ныне живущих — собиралась по крохам. Из каждой такой поездки не хотелось возвращаться. Есть такое наблюдение — тема, к которой только-только прикоснулся, бесконечна.

Сразу же показалось неправильным рассказывать историю только в фотографиях. Появились слова — живой звук, следы в памяти и на бумаге. Но оказалось — чем меньше слов и короче эпизоды, тем сильнее восприятие. 

До войны в Северном районе Новосибирской области стояло полторы сотни деревень с населением в 42 тысячи человек. В нынешние дни количество деревень сократилось ровно в три раза, жителей — почти в четыре.

Здесь, на севере области, говорили — «сослать за болото». Дальше этих мест жизни нет, строились и жили по краю — беглые, сосланные, вольные. Несколько десятилетий такой изоляции наложили свой отпечаток. Относительная близость города с одной стороны, сельский уклад и неспешность — с другой. Культура и фольклор — никогда не выделялись отдельной строкой. Покидая свою землю, дома перевозили или бросали; так же и традиции: передавались — или о них благополучно забывали. В деревне всегда есть возможность подойти к человеку и расспросить о его личной судьбе. Скорей всего, не сразу, но расскажет.

Мы, горожане, о сельском фольклоре знаем гораздо больше, чем в самих селах. Почему так произошло? В свое время что-то где-то спели, записали и сохранили в архивах. И не всегда указано, кто и где спел. Прежде чем ехать в экспедиции, фольклористы тщательно изучают архивы, записывают диск, привозят в село и говорят: «Берите, пользуйтесь, только, ради Бога, оживите и реанимируйте вот это и вот это».

— Откуда на селе берутся поющие бабушки?
— Народный феномен. Или программа, которая заложена, по-видимому, на уровне генетики. Это особенность памяти пожилых людей: они могут не помнить, что было вчера, но хорошо помнят, что было в их детстве — что пели их родители, какие наряды на праздники они надевали. Спроси городского жителя: в чем ходила твоя бабушка? Он не ответит. А на селе вспомнят! Эта детская память — самая ценная. При этом она выдает не текстовую информацию, а в какой-то момент эти бабушки просто начинают петь. Раньше у них не было времени или повода для песен.

Современный фольклор можно разделить на городской — чаще всего это молодежные движения — и сельский. Бабушки на лавочках — это идеальный вариант с точки зрения сохранности народной фольклорной культуры и традиций.

Городское население — часто те же выходцы из деревень. Но в городе, как правило, собирались люди из разных мест с разным песенным опытом. Чтобы спеться всем вместе, им приходилось выбирать какой-то усредненный вариант того или иного исполнения. И современные народные песни — это среднее арифметическое в условиях города Например, городской романс рассчитан на более низкий уровень культуры, на непредвзятого потребителя, на мещанский слезливый слой. Городская лирика до вершин крестьянской народной музыки никогда в своем развитии не доходила.

Фольклор в переводе с английского — «народная мудрость». Сегодня многие из городских жителей пытаются обратить молодое поколение к фольклору, но при этом не обращают внимания на первоисточник. Из фольклора не надо делать фетиш и красивую конфетку — от одного звука балалайки у маленьких детей автоматически появляется улыбка, и они начинают танцевать как умеют.

Так называемый современный фольклор, адаптированный под эстраду, таких реакций ни у совсем юных слушателей, ни у слушателей старшего возраста не вызывает. Живой звук проходит через человека насквозь и не требует никаких предварительных манипуляций — ни с его сознанием, ни со слухом. Это природное явление.

В деревне ребенок с малых лет привыкал к тому, как жить в этом мире правильно. Если Божьи заповеди «не убий», «не укради» для большинства селян всегда были естественными, то в городской среде практически любую мелочь сегодня приходится регламентировать. Город в этом смысле слова — бездушен, особенно теперь. А в деревне — даже в нынешнем состоянии — такие проблемы все равно не стоят. И происходит это в том числе благодаря присутствию тех же бабушек. Мир деревенский абсолютно иной и более чистый.

***

«Петься начнет знаешь, когда? Вот-вот. Когда мы уйдем, ночь будет бессонная. К утру все песни вспомнит. Вот тут-то тепленькую и берите! А еще лучше — с ночевкой приходите!».

***

«Мы еще в 78 году все вместе ездили в Москву — тогда еще передача была по телевидению «Вместе дружная семья». Наше новосибирское телевидение и мы, съемки в Москве у нас 10 дней были. Нас же возили везде — и на Красную площадь и в мавзолей, и в городок космонавтов, и на Ленинские горы, и к Вечному огню, и куда только нас не возили. Но больше всего запомнилась Красная площадь. Брату четыре года тогда было, теперь уже под сорок, все время лез к этому Вечному огню — «я замерз!». Маленький еще был».

***

«А мы по бесплатным путевкам  в Венгрию тогда летали. Сидим в самолете с подругой, она говорит: «Жуй жвачку!» Я говорю: «Ольга, я не люблю жевать!». А она жует, говорит: «Она с лимоном!» Я потом смотрю, а пассажиры все накрылись – это салфетки были! А мы думали, что жвачки жуем. Деревня!

Встретили нас в Венгрии, сидим в ресторане. Один мужик с Баганского  района сидит: «Я еще одно блюдо не ел». Какое блюдо? «Рапсодию!». Я говорю — перед тобой же на скрипке только что музыкант играл! Ты же сам заказал «Рапсодию»! А он думал, что это блюдо такое принесут, «Рапсодию», и будет есть».

***

Анна Васильевна: «У меня сила есть — я  от матери осталася. От отца осталася — на шестом году отец умер, а от матери в 16 лет. Держала корову, держала овечек, курей, свиней, и замуж вышла в 20 лет, и сюда, в Гражданцево. Еще и скотину привезла. И деток у меня было семеро. И всех  воспитала.

Бывало, директор школы скажет: «Анна Васильевна, ваше чё заявление не поступает — не просите на детей помощи?» У нас раньше в деревне как-то с мужиками было все хорошо — восемь детей, девять детей, семь, шесть, у всех помногу было. Сейчас не хотят рожать. А я говорю — чего я буду заявление подавать, я сама их подниму. Формочки купила на всех девочек. Юбки сама шила на машинке, в складочку шила. Белые кофточки, и рукава разошью. Воротнички разошью. Они у меня прекрасно ходили. Что я буду просить? Шесть девочек и мальчик. Шесть девочек мне муж оставил. А без мужа и мальчика прижила. Сватать — сватали меня, трое, но не пошла. Не пошла. Мои дети — шестеро — никому не нужны, а я им и за отца, и за мать. Вот так. И воспитала  всех».

***

—А была когда-то красивая, у меня мужик чуть с ума не сошел. Муж меня приревновал и решил меня застрелить! Прострелил мне легкие и печенку мою ранил. А я все равно живая осталася… я его все равно простила, потому что он у меня один — я его любила до смерти. Первый и последний раз у меня был один мужик.
— Не бил? Нет?
— Ну, ходили мы с ним врукопашную.
— Кто побеждал?
— А потом стали драться по правде — что схвачу. Тем и била. Но расходиться у нас мысли никогда не было. Любовь побеждала. Правда.
— Как его звали?
— Иван Васильевич Поздняков.

***

«Веселых историй у  меня нет. Вся  жизнь такая — грустная. Но я духом все равно не падаю. Жить-помирать так думаю, лет до девяносто, все равно больше не вытерпеть».

***

Молитву читает перед дорогой: «Храни вас на пути-дороженьке, храни вас ангел господний-небесный… на плечах-то у тебя-то, на правой руке — ангел тоже. Чтоб на пути-дороженьке хранил вас Господь!»

Автор фотографий Андрей Шапран

Этот материал был вам полезен?
Рассказать друзьям

Ещё больше пользы