Табор на окраине Бухары

Народ люли в заметках и фотографиях Анзора Бухарского

Цыгане-люли — самая многочисленная группа среднеазиатских цыган. На персидском слово «люли» означает «люди, занимающиеся плясками и песнями». Люли оставили кочевой образ жизни: построили дома и приняли ислам, но живут по цыганским законам, как и много веков назад.

Известный фотограф Анзор Бухарский в течение нескольких лет снимал будни и праздники в поселении бухарских цыган, покоренный самобытностью и очарованием этого необычного мира.

До моей цыганской темы я фотографировал в студии, делал фото на документы и коллажи. Однажды ко мне в гости пришел знакомый фотограф и сказал, что настоящая фотография не должна быть постановочной — нужно ловить момент. Так я вышел с камерой на улицу. В этот момент в старом городе как раз прогуливалась цыганская семья. Муж с женой собирали пластиковую тару из урн, дети играли возле арыка, ослик с тележкой был привязан к дереву.

Я стал их фотографировать. Сначала трусливо, издалека, вовсю крутил зум. Спустя минут пятнадцать немного осмелел, подошел поближе. Увидев это, подошел мой знакомый ремесленник и посоветовал отправиться в их ближайшее селение: «там ты найдешь и осликов, и детей, и цыган, причем в большом количестве». Этот совет оказался для меня историческим — увидев в первый раз деревню азиатских цыган, я был очарован ею на всю жизнь.

В Узбекистане к цыганам относятся намного терпимее. Во всяком случае, живут они в Средней Азии очень давно, приняли местный образ жизни, традиции, обряды и даже местную религию — ислам. В некоторых случаях цыгане соблюдают мусульманские традиции получше коренных узбеков и таджиков. Это касается одежды — женщины одеваются только в длинные платья с длинными рукавами, никаких мини, голова всегда покрыта платком.

Живут азиатские люли обособленно, отдельными поселениями, как правило, недалеко от города. Связано это прежде всего с тем, что зарабатывают цыгане именно в городах: собирают вторсырье, чтобы сдать на повторную переработку, женщины занимаются попрошайничеством и гаданием по руке. В этом нет ничего постыдного, для цыган это исторически сложившийся вид заработка.

В отличие от русских цыган, азиатские люли более миролюбивы. Я не скажу, что любого чужака они примут с распростертыми объятиями, но и явной агрессии с их стороны вы не увидите, если, скажем, заблудившись, вдруг окажетесь в их поселении. В последние годы прямо возле цыганских деревень стали строить дома узбеки и таджики. Все прекрасно уживаются по соседству, никаких межнациональных конфликтов.

Азиатские цыгане персоязычны и говорят на таджикском языке, но прекрасно знают узбекский и даже немного русский. Большая часть их кишлаков расположена в Бухарской, Самаркандской, Кашкадарьинской областях, чуть меньше — в сторону Ташкента и Ферганской долины.

Многие думают, что все цыгане — скрытые миллионеры и у них припрятаны горы золота и денег. Конечно же, это не так. Есть и очень богатые семьи, где достаточно хорошие бытовые условия, большое жилище, автомобили, сбережения. Но в основном азиатские люли живут бедно, по несколько семей (как правило, родственников) в одном большом дворе. Там же, во дворе, все удобства — кран с холодной водой, кухня, туалет. Цыгане очень редко заводят домашнюю скотину. Иногда это бараны, куры, гуси, индюки. Я никогда не видел, чтобы цыгане доили корову, хотя бываю в их селениях больше десяти лет.

Если сравнить мой первый опыт съемки в цыганском селе и кадры из последних визитов туда — это земля и небо. В первый раз я фотографировал на околице, внутрь кишлака заходить было жутко неудобно и боязно. Вообще, взять и прийти на чужую территорию с фотокамерой, тем более в чужое жилище, мне казалось чем-то аморальным. Люди живут своей жизнью, воспитывают детей, стирают, готовят еду. А тут вторгается незнакомый человек и начинает фотографировать. Конечно, прежде чем я преодолел эти внутренние преграды, должно было пройти какое-то время, в моем случае это растянулось почти на год. Сначала я робко просил разрешения снять во дворе тандыр (глиняную печь для лепешек). Потом так же осторожно снимал что-то вокруг себя — окна, детей, дворик. На первых снимках моей «цыганской серии» почти сплошь позирующие дети.

Но однажды я подружился с одним цыганом и стал вхож в его семью. Бобокул оказался на редкость гостеприимным, всегда был рад моим визитам. От него я уже знал о будущих мероприятиях в цыганском кишлаке — свадьбах, юбилеях почтенных аксакалов, торжествах по случаю обрезания мальчика (суннат-туй) или сватовства (никох) и заранее приходил с фотокамерой и запасными флешками. Поначалу ко мне относились с некоторым недоверием, спрашивали, что я буду делать с фотографиями. Я честно отвечал, что снимаю только для себя — «в стол».

Возможно, со временем фотографии из цыганской жизни кого-то заинтересуют — историков, цыгановедов, этнографов. Но на сегодняшний день эти кадры нужны только мне. Я получаю удовольствие, погружаясь в неведомую ранее жизнь. После таких объяснений мне уже разрешали снимать во дворе и даже внутри дома, но просили принести в следующий раз распечатанные фотографии.

Удивительно, но цыгане люли, приняв в Средней Азии ислам, сохранили многие его традиции даже лучше коренного населения: женщины никогда не появятся на улице с непокрытой головой, в платье с короткими рукавами. Девушки-цыганки не носят брюк, открытых блуз, мини-юбок — длина платья почти по щиколотку.

У азиатских цыган абсолютный патриархат, раньше в цыганской семье женщина была обязана содержать мужа. Мужчина целыми днями мог вести праздный образ жизни, в то время как его жена добывала деньги на пропитание всей семьи. Кстати, если на людях женщина всяческих изображает покорность и согласие с мужем, то в семье у нее определенно есть право голоса.

Все изменилось с приходом девяностых. В городах меньше стали давать милостыню женщинам-цыганкам, и мужчины вышли на заработки: стали собирать металлолом, макулатуру, пластмассу, пластиковую тару. Многие целыми семьями стали ездить на заработки в соседние Казахстан и Россию, где устраивались на сезонную работу: мужчины — дворниками, садовниками, разнорабочими; женщины — на сбор фруктов и овощей, помощницами по хозяйству.

Среди азиатских цыган вы никогда не увидите женщину за рулем, женщину-врача или женщину-учителя. В цыганском обществе вообще не принято, чтобы женщина что-то делала в общественном месте, тем более — вступала в диалог с мужчиной не-цыганом. Со «своими» мужчинами цыганка может запросто общаться, видимо, существует определенная степень доверия. Мне особенно приятно, что за годы моих походов к цыганам я заслужил такое доверие, что стал вхож в их дома, даже когда мужчины отсутствовали. Более того, узнав, что я холост, мне предлагали в жены разведенную цыганку: «будешь ходить, фотографировать, а жена будет кормить тебя, разве плохо?».

Вернувшись из путешествий («гащт» — длительная поездка в соседние страны), цыгане благоустраивают свои дома. Сносят глиняную мазанку и строят на ее месте добротный кирпичный дом, обставляют его современной мебелью, устанавливают несколько спутниковых антенн — признак особой роскоши, покупают новый автомобиль. Фотографировать в таком жилище мне уже неинтересно. В нем уже нет той изюминки и налета старины, как в скромных жилищах, единственным украшением которых служат ковер и сундук, куда складывают самое ценное. Я склонен думать, что у цыган очень сильна генетическая память с тех времен, когда они скитались по свету таборами, и теперь они готовы в любой момент бросить свой нехитрый скарб, чтобы вновь отправиться в путь.

Автор текста и фотографий Анзор Бухарский

Этот материал был вам полезен?
Рассказать друзьям

Ещё больше пользы